The Press versus Privacy
Robert Skidelsky
Project Syndicate | Wednesday, August 13, 2008

ЛОНДОН – Конфиденциальность стала большой проблемой в современной юриспруденции. “Право на неприкосновенность частной жизни” закрепляется Декларацией Прав Человека ООН и гарантируется Статьей 8 Европейской Конвенции Прав Человека. Но Статья 8 уравновешена Статьей 10, которая гарантирует “свободное выражение мнения”. Так, какое же право является приоритетным, когда они вступают в противоречие?
 
 
При каких обстоятельствах, например, считается правильным ограничивать свободу печати, чтобы защитить право на неприкосновенность частной жизни, или наоборот? Такое же равновесие нужно найти между правом граждан на конфиденциальность сведений и требованиями правительства предоставить доступ к личной информации для борьбы с преступностью, терроризмом и так далее.
 
Свобода слова – это фундаментальная демократическая свобода. Это необходимая защита от превышения власти и сокрытия преступлений, совершенных государственными чиновниками. Никогда еще это не было продемонстрировано более эффективно, чем во время расследования Уотергейтского дела, которое привело к отставке Ричарда Никсона в 1974 году.
 
Так что не удивительно, что свобода печати – это именно та свобода, которую больше всего стремятся ограничить авторитарные правительства. Действительно, при условии, что им удастся заткнуть рот СМИ, они могут даже разрешить (относительно) свободные выборы, как например, в России Путина. Учитывая, что пресса закована в тяжелые кандалы в большей части мира, свобода слова все еще является достойным лозунгом.
 
Но бывает и чрезмерная свобода печати. С годами бульварная пресса стала все более назойливой, отстаивая свое право не только на то, что разоблачать коррупцию и некомпетентность в высшем свете, но и на то, чтобы приятно возбуждать читателей скандальными откровениями о частной жизни известных людей. То, что в начале было занимательными сплетнями о членах королевской семьи и кинозвездах, вылилось в массированные нападки на конфиденциальность, притом что газеты заявляют, что любая попытка не пускать их в спальню является нападением на свободу слова.
 
Эта проблема только что была проверена в британском Высоком суде правосудия. В марте ведущая британская бульварная газета « News of the World» опубликовала на первой полосе "эксклюзивную статью" под заголовком “БОСС F1 УСТРАИВАЕТ ЧУМОВУЮ НАЦИСТСКУЮ ОРГИЮ С 5-Ю ПРОСТИТУТКАМИ”. В ней рассказывалось о том, как два дня назад Макс Мосли, президент Международной Автомобильной Федерации (ФИА, управляющий орган, осуществляющий надзор за всемирным автомобильным транспортом и автомобильными гонками) и сын бывшего британского фашистского лидера, сэра Освальда Мосли, принял участие в садомазохистской "оргии" в “Нацистской теме” на частной квартире в Лондоне. Статья сопровождалась фотографиями, снятыми тайно одной из девушек в сотрудничестве с News of the World , чьим читателям предлагалось загрузить их с веб-узла газеты.
 
Макс Мосли признался в том, что участвовал в этом (не противозаконном) событии, но предъявил иск газете News of the World за незаконное вторжение в его личую жизнь; газета утверждала, что предание сексуальных действий Мосли гласности было в “общественных интересах”. Председательствующий судья, г. Джастис Иди, отклонил защиту газеты и присудил Максу Мосли компенсацию в размере £60000 ($115000) за вторжение в его частную жизнь, самое высокое возмещение ущерба, которое когда-либо выплачивалось в ответ на иск по Статье 8.
 
В приговоре Иди есть один любопытный аспект. Он отклонил защиту “общественных интересов” газеты News of the World , потому что не нашел никаких доказательств в пользу того, что садомазохистская вечеринка проходила в “Нацистской теме”. Это подразумевает, что если бы там была Нацистская тема, то возможно, было бы законным публиковать эту статью, принимая во внимание пост Мосли в качестве президента FIA. Но несомненно, специфическое содержание личных фантазий Мосли не имеет никакого отношения к делу. Трудно понять, почему у меня меньше прав на неприкосновенность частной жизни из-за того, что меня возбуждает Нацистская форма, чем было бы, если бы я возбуждался при виде трусиков.
 
На самом деле, приговор Иди выдвинул на первый план ключевое различие, необходимое для ясного понимания конфиденциальности, между тем, что интересует общественность, и тем, что находится в общественных интересах. Так как же провести это важное различие?
 
Во Франции есть закон конфиденциальности, который четко определяет как границы секретности, так и обстоятельства, при которых применяется этот закон. В отличие от этого, в Великобритании судьям предоставлено решать, что означает “право на неприкосновенность частной жизни”. Существует естественное опасение, что определенное законодательство, разработанное для защиты конфиденциальности, заткнет рот законным расследованиям прессы. В то же время общепризнанным (за исключением большинства редакторов и журналистов) является то, что чрезмерное вмешательство со стороны СМИ – это просто злоупотребление свободой печати с единственной целью увеличить тираж, удовлетворяя похотливость общественности.
 
Закон, который ограничивает злоупотребление властью со стороны прессы, при этом защищая ее свободу разоблачать превышение политической власти, было бы трудно – но не невозможно – сформулировать. Существенный принцип состоит в том, что СМИ нельзя позволить потворствовать похотливости общественности под прикрытием защиты общественных интересов.
 
То, что делают знаменитые люди в своей частной жизни – действительно, и простые люди тоже – должно быть «запретной зоной» для СМИ, если они не дают разрешения на то, чтобы их действия освещались в прессе, фотографировались или снимались. Единственным исключением может быть то, что у газеты есть разумные основания предполагать, что люди, о которых идет речь, нарушают закон, или что – если даже они и не нарушают закон – их действия указывают на то, что они не могут выполнять возложенные на них обязательства.
 
Таким образом, можно сообщать о том, что поп-звезда незаконно употребляет наркотики, но не о его или её сексуальных повадках (если они дозволены законом). Можно раскрывать частную жизнь политического деятеля, если предположительно она может иметь последствия для управления страной; или главного руководителя акционерной компании, если она может влиять на