Robert Skidelsky
Join our Mailing List
to be notified of any updates

Delivered by FeedBurner

Follow me on Twitter
Bookmark and Share
Newspapers

Владимир де Голль?
Роберт Скидельски
Project Syndicate | Thursday, December 13, 2007 | English version English

 
Самым большим разочарованием посткоммунистической эры была неспособность Запада – особенно Европы – построить благополучные отношения с Россией. Большинство высокопоставленных политиков и экспертов ожидали, что после неизбежно неприятного переходного периода Россия присоединится к Соединенным Штатам и Европе в стратегическом и экономическом партнерстве, основанном на общих интересах и ценностях. Можно сомневаться в темпе изменений, но не в их направлении. Невероятный избирательный триумф Владимира Путина на выборах в Думу, которые прошли на этой неделе, опровергает такое представление.
 
В настоящее время общие интересы уменьшились, а ценности разошлись. Возрождающаяся Россия – это самое главное ревизионистское государство в мире, которое отвергает статус-кво , основанный на понятии победы Запада в Холодной войне. Два ее сверхмощных актива – ядерное оружие и энергия – делают ее потенциальным лидером всех тех небольших государств, неудовлетворенных своей позицией в мире. Потенциальная ось Россия-Китай, основанная на общем сопротивлении гегемонии США, является началом новой биполярности.
 
Западные ожидания траектории посткоммунистической России опирались на три предположения, которые оказались ошибочными. Во-первых, большинство элиты России отвергало представление о том, что потеря империи была необратимой. Во-вторых, односторонность администрации Буша пошатнула веру в то, что США продолжат обеспечивать миру "многостороннее" руководство; действительно, односторонность США была знаком для России для того, чтобы начать проводить свою собственную одностороннюю политику. В-третьих, в экономическом плане Россия еще не объединилась с Западом, особенно с Европой, как ожидалось.
 
Что происходит, когда тяга имперской истории страны встречается с ограничениями ее текущего международного положения? Попытается ли она ослабить ограничения? Или она к ним приспособится? Первый вариант может вызвать международный конфликт, второй – внутренний конфликт.
 
Я считаю, что попытка Кремля президента Путина навязать “либеральную империю” или “суверенную демократию” постсоветским государствам потерпит неудачу. Конечно, Россия наверняка будет оказывать сильное влияние на бывшие советские территории, но ей придется разделить это влияние с другими. Россия может слишком мало предложить для исключительного господства.
 
Европейский Союз, США и Китай предлагают бывшим советским республикам возможности "сохранить равновесие" в противостоянии с Россией. Конечно, не очень трудно предвидеть добровольное повторное включение этнического российского населения Белоруссии, восточной Украины и северного Казахстана в Российскую Федерацию – но только в контексте, в котором Россия появится в качестве настоящего регионального лидера наравне с ЕС. В качестве альтернативы (или случайно), Россия может обнаружить новый серьезный деловой центр в Средней Азии и Восточной Азии, хотя это вряд ли будет “либеральной империей”, которую когда-то представлял себе Анатолий Чубайс, поскольку она будет основана на взаимной привлекательности диктаторов.
 
Россия также не будет преобразовывать свою экономическую систему в англо-американском направлении. Помимо своей неспособности сделать это, россияне хорошо осознают ошибки англо-американской модели. Мы можем увидеть небольшой компромисс между европейским (стиль Саркози) капитализмом и авторитарной протекционистской моделью с большим объемом индустриальной политики. Это своего рода цивилизационный выбор, который суверенные страны имеют право для себя сделать.
 
Территориальные и экономические претензии империи продолжат мешать России развивать политическую систему, которая соответствует западным нормам. Средний класс вырастет, но нет никакой гарантии, что он станет "либеральным" в западном смысле. Так что, политическая система России, вероятно, в обозримом будущем останется автократической с фасадом демократии. В то время как это неутешительно, это улучшение во всем, что Россия когда-либо испытывала за исключением коротких отрезков времени.
 
Трудно предположить, что Россия предложит миру новый тип универсализма, как когда-то она сделала с коммунизмом. Российский элемент политического мессианизма в значительной степени исчерпан. Однако, Россия, возможно, способна развиваться за счет своих собственных духовных и культурных ресурсов, что является привлекательной альтернативой как американской, так и европейской моделям, если она достигнет экономического успеха в долгосрочной перспективе.
 
Если Россия потерпит неудачу в своей попытке стать независимым центром власти, чтобы конкурировать с США (и в конечном счете, с Китаем), то какую роль она будет играть? Наводящей на мысли может быть аналогия с Францией в течение длительного периода англо-американской гегемонии. Вообще говоря, Франция была “неуклюжим партнером” в англо-американском клубе – роль, которую она играла вплоть до оркестровки оппозиции войне в Ираке в 2003 году.
 
Дважды в двадцатом веке – в 1931 году и опять в 1969-70 годах – Франция помогала расстроить мировую денежную систему. В 1966 году Чарльз де Голль вывел Францию из военного союза НАТО. Франция, единственная в Западной Европе, создала свою собственную независимую ядерную угрозу и была чемпионом в создании европейского военного потенциала за пределами НАТО. Не бросая открытый вызов руководящей роли США, Франция пыталась выстроить свой собственный “Ostpolitik” с Россией и использовать свою ось с Германией для того, чтобы создать европейскую позицию по внешней политике.
 
Французы больше всех настаивали на том, что у Европы есть интересы, которые не совпадают с интересами Америки – особенно на Ближнем Востоке, где Франция всегда поддерживала арабов. И, как и де Голль, Путин пытался спасти свою страну от унижения и поражения, добиваясь роли, которая была бы созвучной с народными чувствами национальной миссии и гордости, с национальными интересами, истолкованными как "суверенитет".
 
Мечта сторонников принципов Шарля де Голля о создании независимого центра власти так никогда и не осуществилась, но роль “неуклюжего партнера” придала особый аромат французской дипломатии, и она может быть одинаково жизнеспособной для уменьшившейся, гордой, но больше не господствующей России. Роль “неуклюжего партнера” может предложить России ее лучшую надежду на примирение своей тоски по независимости с реальной действительностью современного мира.
 
 

Bookmark and Share
 

Comments:

There are no comments for this entry...

 
Add comment:

Name*:

Email*:

Location:

URL:

Comments*: